1990 год был во многом поворотным для Егора Летова — человека, так или иначе ведавшего всеми проектами ГрОб Records и потому ответственного за все, что там происходило. Было очевидно, что подошло время некоего осмысления, подведения итогов и формулирования глобальных концепций, подведения под всю эту пеструю мозаику определенной идеологической базы. Для этой цели Летов решил воспользоваться радикально-андеграундной и в то же время очень популярной (в узких «прогрессивных» кругах) платформой — журналом «КонтрКультУр'а», который в то время противостоял обуржуазившемуся и опопсевшему советскому рок-сообществу. Летов намеревался заполнить своими материалами отдельный номер журнала — статьями, стихами, всевозможными интервью, взятыми им у соратников (и, в том числе, у себя самого!). Эта инициатива по какой-то причине не прошла — в результате третий номер журнала вышел уже после смерти Янки и в нем присутствовали только так называемые «ГрОб-хроники» и программное летовское интервью «Двести лет одиночества». Часть взятых Летовым интервью, к счастью, осталась в расшифровках, а отдельные сохранились и на катушках. В частности, Манагер был подвергнут нескольким дознаниям, в результате которых Летов составил цельный текст, введение к которому набросал тогда же: он предлагается вашему вниманию в качестве обобщающей характеристики личности Манагера, каким он представал в то время, во всей ее нечеловеческой красе.

В каком-то смысле почти все записанное в ГрОб-студии со временем стало восприниматься как некие художественные объекты. Тем более — разговоры на глобальные темы, которые, будучи исходным материалом для предполагаемых программных интервью, могли легко быть восприняты как концептуальные тексты, объектами которых выступали сами участники беседы, в данном случае — Манагер, которого Летов грамотно провоцировал на всевозможные эмоциональные выплески и пафосные заявления. Здесь непременно нужно заметить, что Манагер, хоть и не придает этому большого значения, является непревзойденным мастером живейших, бурных, непредсказуемо цветистых монологов на любые темы, которые лишь требуется грамотно «вбросить». Большая удача, что Егору пришло в голову зафиксировать это выдающееся явление, и что хотя бы одной из трех их бесед повезло не оказаться затертой в период пленочного дефицита.

Все интервью были записаны дома у Летова, в знаменитой ГрОб-студии, на те же самые катушечные магнитофоны, что и созданный примерно в тот же период его альбом «Прыг-Скок». По причине нехватки пленки, да и следуя устоявшейся практике, писались они на моно-дорожку, на место приговоренной к уничтожению прежней записи — чистые пленки были большой ценностью и использовались только для мастер-тейпов. При воспроизведении, однако, обе дорожки звучали вместе, и для сохранения колорита было решено оставить все как есть. Беседы велись обычно за чаем или за рюмочкой, и в комнате всегда звучала музыка — но в данном случае абсолютная случайность саундтрека придает всему происходящему несколько курьезный подтекст. Это, действительно, напоминает метод, использованный в альбомах «Коммунизма» — если воспринимать Манагера как живой концептуальный объект, к тому же сам себя рефлексирующий. В тех случаях, когда музыка на второй дорожке отсутствовала, в качестве подложки пригодились записанные примерно в тот же период болванки, предназначавшиеся для того же Манагера и других альбомов ГрОб Records.

Добиваясь эффекта «взгляда со стороны», Летов использовал псевдоним в интервью с самим собой — там он фигурирует под именем Сереги «Домой!». Тот же прием он применил и в данном разговоре — поэтому Манагер постоянно называет Летова в третьем лице, делая вид, что беседует с кем-то другим.

Наталья Чумакова, 07.01.2012

http://depositfiles.com/files/lqm97uvk2